Память - это обратный билет в моменты, где мы были счастливы
Что кроется за ней?
Пройти по кварталам и заглянуть в жилые дома
Пройти по кварталам и заглянуть в жилые дома
Сквозь время и века
Бананц - самое колоритное армянское село Малого Кавказа, центр металлургии и ремесел с XVI-XVII вв., откуда и название. Крестьяне занимались добычей и обработкой железной руды (единственные в Гянджинском ханстве) и в первые годы российского правления (начало XIX века). Армянское население было вынуждено покинуть село в 1989 году.
Для моей семьи село Бананц примечательно тем, что именно оттуда родом оба моих родителя: Седа и Виктор Даниеляны. Их братья и сёстры, уже с другими фамилиями, тоже происходят из Бананца — в семье из поколения в поколение старались жениться и выходить замуж за людей из той же местности. Даже когда в молодости кто-то уезжал в другие города, связь всё равно сохранялась: объединялись по простому и понятному принципу — «наши родители из этих мест». Так было и по материнской, и по отцовской линии, и в этом заключалась особая, редкая уникальность.
Я помню прадеда, деда, есть мои родители — три поколения, связанные одной землёй. Но уже в четвёртом поколении, где мы с братьями и сёстрами выбирали спутников жизни по иной логике, эта уникальность начинает растворяться. Мой прадед Мамикон уехал из Бананца в город Еленендорф, основанный немцами и впоследствии ими оставленный. И всё же до сих пор в моей памяти живы те поля, наполненные запахами чабреца и ежевики, среди которых прошло моё детство и куда так рвётся моя душа
Я помню прадеда, деда, есть мои родители — три поколения, связанные одной землёй. Но уже в четвёртом поколении, где мы с братьями и сёстрами выбирали спутников жизни по иной логике, эта уникальность начинает растворяться. Мой прадед Мамикон уехал из Бананца в город Еленендорф, основанный немцами и впоследствии ими оставленный. И всё же до сих пор в моей памяти живы те поля, наполненные запахами чабреца и ежевики, среди которых прошло моё детство и куда так рвётся моя душа
пробежаться по улицам детства - бесценно
Говорят старые горы Северного Арцаха, что в давние времена, когда солнце ещё ходило по небу медленнее, а ветер знал голоса богов, между каменных хребтов лежала долина, скрытая от глаз путников. В этой долине и возникло село Бананц, о котором и ныне шепчут родники, пробиваясь сквозь века.
Давным-давно странствовал по этим горам пастух по имени Бан. Он был не простым человеком — его считали сыном самой горы, потому что он понимал язык деревьев и мог по звуку ветра предугадать перемены судьбы. Бан кочевал со стадами по высоким пастбищам, пока однажды не услышал, как земля под его ногами тихо позвала его по имени.
Давным-давно странствовал по этим горам пастух по имени Бан. Он был не простым человеком — его считали сыном самой горы, потому что он понимал язык деревьев и мог по звуку ветра предугадать перемены судьбы. Бан кочевал со стадами по высоким пастбищам, пока однажды не услышал, как земля под его ногами тихо позвала его по имени.
Он остановился в месте, где рассвет всегда был ярче, чем в других краях, а вода в роднике казалась живой и тёплой. Там, где Бан поставил свой первый шатёр, земля расцвела так, что травы стали гуще, а плоды — слаще. И люди увидели, что это место благословлено. Они подошли к пастуху и попросили его остаться, а вокруг его жилища начали строить свои дома.
Так и возникло село, названное в честь пастуха — Бананц, «место Бана».
С тех пор говорили, что дух пастуха охраняет жителей. Когда над горами вставали туманы, люди верили: это Бан проводит рукой по вершинам, чтобы закрыть село от беды. А когда в селе рождался ребёнок, в ночь его появления слышался лёгкий звон — будто бы кто-то проводил пальцами по струнам невидимой арфы.
Так и возникло село, названное в честь пастуха — Бананц, «место Бана».
С тех пор говорили, что дух пастуха охраняет жителей. Когда над горами вставали туманы, люди верили: это Бан проводит рукой по вершинам, чтобы закрыть село от беды. А когда в селе рождался ребёнок, в ночь его появления слышался лёгкий звон — будто бы кто-то проводил пальцами по струнам невидимой арфы.
Время текло, менялись века. Через долину проходили караваны, сменялись владыки и царства, но Бананц стоял — тихий, упорный, словно выточенный из той же породы, что и горы. Здесь умели делать хлеб, который пах солнцем, и выращивать виноград, сладость которого приписывали самому пастуху. Ведь старики говорили: пока помнят имя Бана, земля будет давать плод.
Но однажды, в год, когда звёзды сошли на небе в редкий знак, люди увидели странное: над долиной поднялся серебряный туман — густой, как молоко, непривычно холодный. В тумане будто слышались шаги, отдалённые, как шёпот предков. И когда он рассеялся, жители заметили, что село словно стало тише, а его пределы — дальше от человеческих путей.
Старейшины тогда сказали:
«Не исчез Бананц. Он просто уходит под защиту времени. Так бывает с местами, любимыми духами предков.»
Но однажды, в год, когда звёзды сошли на небе в редкий знак, люди увидели странное: над долиной поднялся серебряный туман — густой, как молоко, непривычно холодный. В тумане будто слышались шаги, отдалённые, как шёпот предков. И когда он рассеялся, жители заметили, что село словно стало тише, а его пределы — дальше от человеческих путей.
Старейшины тогда сказали:
«Не исчез Бананц. Он просто уходит под защиту времени. Так бывает с местами, любимыми духами предков.»
И правда — те, кто приходил в долину позже, говорили, что иногда им слышатся детские голоса, смех, стук ручной мельницы. Иногда на рассвете можно увидеть отражение домов в росе на камнях. Словно село не исчезло, а стало частью самой горы, как и легендарный пастух.
Считается, что если человек с чистым сердцем поднимется на холм над долиной на заре и прислушается, он услышит далёкий зов:
«Бан… Бананц…»
Это пастух снова проходит по своим тропам, охраняя село, чьё имя носит.
И пока звучит этот зов, говорят старые горы, память о Бананце жива — как свет, который не гаснет в глубине веков.
Считается, что если человек с чистым сердцем поднимется на холм над долиной на заре и прислушается, он услышит далёкий зов:
«Бан… Бананц…»
Это пастух снова проходит по своим тропам, охраняя село, чьё имя носит.
И пока звучит этот зов, говорят старые горы, память о Бананце жива — как свет, который не гаснет в глубине веков.
Память и традиции семейного очага
семьи Даниелян
семьи Даниелян
Если для Вас также важна память о Вашем крае, о Вашей семье и ценны традиции - напишите нам. Мы опубликуем Вашу историю и сохраним ее для будущих поколений.
vanikprivate@gmail.com
vanikprivate@gmail.com
